Мюда Александровне Баталиной было девять лет, когда началась война. Мама заболела и умерла в блокаду,
а девочка попадала в детский дом
№17, где вместе с другими детьми носила песок на чердаки и освобождала подвалы. Мюда рассказывает:
«Есть хотелось, но о еде не говорили. Все-таки в детском доме было легче перенести блокаду». Там же был организован ансамбль, в котором маленькие блокадники пели для по-павших в госпитали и выступали со своим кукольным театром. Несмотря на все пройденные трудности, в свои 90 лет она живет полной жизнью и активно участвует во всех мероприятиях клуба волонтеров.

Валентина Антоновна Колядина рассказывает:
«K началу войны мне было четыре года. Летом 1941 года я была на даче с детским садом в поселке Сиверская, а сестра в пионерском лагере. Мама смогла забрать нас домой только в августе, когда уже вовсю шли военные эшелоны на фронт. Жили мы на Средней Рогатке в частном доме. Когда начали наступать немцы, нас переселили на Пушкинскую улицу. Помню, что все время мы ждали маму. Она работала на Варшавском вокзале, и даже тог-да, когда у нас стащили продуктовые карточки, мы сумели выжить только благодаря ее работе - уезжавшие на фронт солдаты делились продуктами и карточками.

«Несмотря на то, что мне было два года, когда началась война, нескольких моментов запомнились мне на всю
жизнь», — рассказала Кира Борисовна Неверова в сборнике «Ветер Воспоминаний». «Звуки сигнала тревоги и метронома я помню до сих пор, и это вызывает слезы на глазах. За то, что я жива, я благодарю маму и бабушку
— мы в 1942 г. были эвакуированы в
Узбекистан, вернулись в 1945 г. Наш дом чудом сохранился, но квартиру заняли чужие люди, и нам досталась маленькая комната с окном в стену соседнего дома. В первую зиму после эвакуации бабушка забрала меня к себе в Усть-Ижору, с той зимы я хорошо запомнила, как меня мыли в русской печке. Было темно и страш-но. Влезть в печку было довольно легко, а вот вылезти, не испачкавшись в саже, — трудно. После такой бани при-ходилось обмываться в тазу.
В 1946 году я пошла в школу. Единой формы не было, пришли кто в чем. Я была в белом платье с цветочками».